Варвара Вельская, Книга путешествий

Об экстремальном элементе в походах выходного дня, Глубоков ч. 1

Совершенно верно, человеку всегда было нужно приключение! Про Згуру и его сподвижников я могу сказать много хорошего, но такие походы можно посчитать приключением, только если никогда в жизни не проходил более длинной и сложной дистанции, чем от дивана до лифта. Там же каждое упавшее дерево разведано, каждый скользкий участок дороги просчитан. В случае чего руководитель каждому подает руку, а потом объявляет отдых после сложного отрезка пути. Я не помню, чтобы привал был организован в месте, где недостаточно сухих елок для костра; а то еще руководитель съездит заранее на разведку и несколько стволов завалит. С одной стороны, для человека с подготовкой от средней и ниже лучшего и желать не надо, с другой - это лишает нас элемента приключения. А адреналина нам не хватает...

монастырь Отрада и утешение в Добрынихе

Если уж образовалась экологическая ниша, она непременно будет заполнена. И вот пришел Николай Викторович Глубоков. В разведки он не ходит принципиально: не стоит, по его мнению, превращать приключение в диснейленд. Заехать он любит подальше, желательно в соседнюю область. Обожает азимут, и, если в пятидесяти метрах проходит полноценная дорога, он все равно, с большой долей вероятия, полезет кувыркаться по пояс в сугробе в аккурат параллельно ей. Или выбирает участок на карте, где большой лес пронизан множеством маленьких речек, и идет туда в апреле, когда каждая из этих речушек разливается минимум в Волгу. Может, в километре вверх по течению есть мост; возможно даже, Глубоков об этом знает, но он ни за что не признается - ведь ладить переправу куда интереснее. Понятно, что много народу с ним не ходит, зато каждый человек на виду.

Без приключений у него не обходится никогда. Посетили мы однажды монастырь Отрада и утешение в Добрынихе, располагающийся на территории психбольницы. Мы прикинулись посетителями больницы.

Другой раз поход был весной, в пору цветения и большого разлива воды. Мы, по колено в болоте, продирались по азимуту к заветной полянке.

- Если мы на нее выйдем, - подбадривал нас Глубоков, - нам останется до финиша семь километров. Если же промахнемся, - прикинул он по карте, - двадцать восемь. - А в глубоковском километре не менее двух тысяч метров.

Вечерело; на полянку, затерянную среди лесов и болот, мы все-таки вышли и не успели загордиться тем, что забрались в края, куда нога нормального человека не ступала, как увидели идущую в сторону болота, из которого мы только что вылезли, девочку лет пятнадцати.

- До деревни далеко? - спросила она нас.

- Ну, километров семь, - объяснил Глубоков. - Только не пройдешь ты в своих сандалетах. Постой, а ты что, заблудилась?

- Да, наверное, я заблудилась.

- Откуда ты?

- Из Москвы.

- А здесь что делаешь?

- Наши все в лесу лагерем стоят, а мне захотелось пепси-колы, и я пошла в деревню.

- Ваши - это кто? У вас что, слет?

- Да, типа того, что слет.

- Сколько вас?

- Не знаю, человек шестьдесят, а может, двести.

- Давно ты ушла?

- Да часа три назад.

- Так тебя, наверное, ищут?

- Нет, до утра точно искать не будут, а потом - неизвестно.

- Ну, ты хотя бы помнишь, как деревня называется, куда ты шла?

- Нет.

- До какой станции вы ехали?

- Не знаю, помню только, что на электричке.

- А откуда ты сейчас вышла?

- Из леса.

- Из которого?

- Кажется, из этого. Или вот из того. Они же все одинаковые.

- Ладно, - задумался Глубоков, - попробуем тебя к своим вывести, а если не получится, то домой к маме.

И он принялся рассматривать мокрую от дождя землю в поисках следов девочки.

Как я уже говорила, нормальные люди там не ходят, поэтому следы сандалий на высокой платформе были в округе единственными и мы быстро определили дорожку, по которой девочка пришла. Это приблизительно совпадало с направлением нашего предполагаемого финиша, поэтому мы бодро зашагали по тропинке, мысленно благодаря Лену - так звали нашу спутницу - за то, что ее появление избавило нас от дальнейшего азимута. Вскоре нам стали попадаться странные личности: кто в кольчугах и с мечами, кто в средневековых платьях, а которые вообще под батьку Махно ряженные.

("Толкиенисты", - тут же определила Оля К., когда на другой день, на работе я дорассказала до этого места.)

Мимо нас орки провели связанную принцессу.

- Ваши? - спросил Глубоков.

- Это из другого отряда, - ответила Лена и начала рассказывать об их забавах. Все это - и костюмы и бутафорию - ребята сделали сами. Кстати, сделано было классно, да и сами детки мне понравились - у них такие умные, увлеченные, осмысленные лица. Днем они проводят диспуты, устраивают турниры, читают стихи и песни поют, а ночью начинается войнушка между темными и светлыми силами. Причем они могут сразу договориться, кто кого победит - главное, чтоб красиво было. А мы, наверное, в наших мокрых штормовках и драных плащах, органично к ним в сценарий вписались.

Тут мы нарвались на засаду девочек в коротких плащах - видимо, эльфов. Они наставили на них луки, но тут же одна из них закричала:

- Не бойтесь, это люди!

Слава богу, могли бы и в гоблинов записать и обстрелять на всякий случай.

- А, вот наши! - указала Лена на большой шатер.

- Кто предводитель? - строго спросил Глубоков. Вышел парнишка лет не старше двадцати.

- Ты почему за своими людьми не смотришь?

И ему был дан исчерпывающий ответ: - Это не человек, это существо!

Прошу прощения у читателя за отсутствие фотографий столь колоритной компании - мне безнадежно испортили пленку.


Главная страница сайта
Содержание Книги Путешествий