Наталья Иванова - наша с Олей приятельница и бывшая соратница по туризму (читатель еще услышит о ней). Оле, как штатному сотруднику журнала, авторского вознаграждения бы не заплатили, вот и пришлось предъявить главной редакторше подставное лицо.
Вы, конечно, догадались, что при написании этой статьи одной бутылкой пива дело не обошлось. И верно, в тот весенний день мы довольно рано вернулись из похода, набрав по дороге замечательных грибов сморчков. Я приготовила их в горшочках в сметане, а Оля достала из своих запасов бутылку калужской водки - славен этот город еще и своим заводом. Мы не хотели сводить на нет оздоровительное воздействие похода, но увлеклись и выпили ее всю. Дальше нас понесло на лирику и философию. Диктофона мы тогда не имели (как не имеем его и сейчас), поэтому пользоваться пришлось ручкой и блокнотом; должно быть, мы были все-таки не слишком пьяны, коль скоро впоследствии сумели дешифровать наши записи и оформить их в целостную статью.
У читателя может создаться впечатление, что, кроме нас, ничего хорошего в этом журнале и не было. Конечно, это неправда. Принимали в нем участие люди не менее достойные, чем мы. Первым позволю себе назвать, хоть и не любил он мои писания, Фанштейна, по кличке Балканский, - добротный журналист классического толка, материалы которого почти не содержали ляпов.
А Петенька Кудряшов! Вот турист так турист! Принес статью о том, как с друзьями сплавлялся на байдарках в верховьях Амазонки, рассказывал еще, как на Эльбрус лазил. Очень заинтересовался Згуриной наукой ходить, даже написал комментарии к моей статье (он, ко всему, специалист по спортивной медицине), но журнал скончался раньше, чем то и другое успело увидеть свет.
Но кому из всего авторского коллектива я завидовала, так это Марине Берег. Я пишу не лучше и не хуже, чем Фанштейн или, скажем, Пшеничный, я пишу просто по-другому. А вот Берег работает приблизительно в той же манере, что и я, и при этом превосходит меня в том, что я считаю своими сильными сторонами: абсолютном языковом слухе, иронии, умении балансировать на грани скабрезности, не переходя эту грань. Она живет в Питере, сочиняет и поет песни, но они понравились мне меньше, чем ее статьи.
Главной редакторше мои писания не особо нравились (правда, мне ее - еще меньше), она говорила: скучно. Я не берусь судить насчет романов, но, по-моему, мои статьи могут вызвать любую реакцию, кроме скуки. Однако материалы мои, спасибо Оле, появлялись более-менее регулярно.
"Руссо туристо" тем временем не процветал. От журналистов практически ничего не зависело: журнал жил за счет рекламы, а клиенты не горели желанием публиковать свои объявления. Руководству бы политику издания изменить, да никто суетиться не хотел. И вот в один прекрасный день директор собрал Олю и других сотрудников и объявил, что с этого момента "Руссо туристо" прекращает свое существование.
И как бы мы ни плевались на наш журнал в пору его издания, теперь я вспоминаю этот год как счастливейший в жизни. Опыт странствий накопился у нас к тому времени и требовал выхода. А тут я занималась тем, что мне действительно нравится, получала за это, хоть и небольшие, деньги и доставляла радость множеству турклубовцев.
Представим еще одну спутницу наших странствий. С Наташей я познакомилась в походе. Она, как многие люди с инженерным образованием, была разъездной торговкой, много острее, чем я в свои худшие дни, нуждалась в деньгах и активно путешествовала, несмотря на двоих не взрослых еще детей - вплоть до того, что, когда старшему было пятнадцать, могла оставить им продуктов, укатить на несколько дней куда-нибудь в Смоленск и к сроку окончания продуктов не поспеть. Впрочем, она любила детей по-своему: не вытирала им до самой армии сопли, не следила за каждым их шагом, но в любой ситуации становилась на их сторону, давала им возможность стать личностями и всячески поощряла их интересы.
В юности Наташа была человеком спортивным, у себя в Пятигорске ходила в горы, бегала кроссы вокруг Машука, в турклубе выдерживала практически любые походы, но однажны заболела. Несколько лет ей ставили вегетососудистую дистонию, обвиняли в том, что она преувеличивает свои недомогания, и склоняли к обычному образу жизни, а потом определили порок сердца, и теперь туризм для Наташи закрыт, наверное, навсегда. А ведь, не зная своего диагноза, Наташа сходила на "полтинник", что, естественно, бодрости и здоровья ей не прибавило.
Придет время - и возможно, оно не за горами, - и я точно так же распрощаюсь с походами. А ведь это целая жизненная эпоха.
Спросил с антресолей рюкзак мой большой:
"Зачем же я нужен тебе?
Пылюсь я без дел, а хотел бы с тобой
В морозную ночь или летней грозой
Пройтись по туристской тропе".
Лежит он там вместе со спальным мешком,
Ждет время свое, а оно не идет.
На полку забившись, свернулся тайком
В клубок бесполезный, и дремлет на нем
Мой рыжий в полосочку кот.
Когда-то, в далекие те времена,
Мы шли с рюкзаком по полям, по зиме,
Нас лес окружал, и рассвет, и весна,
А кот одиноко скучал обо мне,
Хвостом мне махал из окна.
Теперь вместо леса на окнах цветы,
А вместо штормовки удобный халат.
О дальних дорогах чуть живы мечты,
Рюкзак мой, и лыжи, и спальник грустят.
Меня же, надеюсь, простят.